После начала войны с Украиной в российских судах начали массово появляться дела по статье 20.3.3 — «дискредитация» российской армии. Медиазона подсчитала, что к августу 2024 года составлено уже более 10 000 протоколов за «дискредитацию» армии и другие антивоенные высказывания. Житель Котласа Никита Верховцев получил уже второй протокол о так называемой «дискредитации» армии – за комментарии в соцсети ВКонтакте. Корреспондент «Окна» поговорил с Никитой о заведенных на него делах, о доносчиках, по чьей инициативе были начаты процессы, и о реальных проблемах города, в котором он живёт.
Текст: Окно
Никите Верховцеву 27 лет, работает он пожарным в МЧС. На пикеты и митинги не ходит, активистом себя не считает.
– Просто я человек с активной позицией. Не могу не высказать своё мнение, если с чем-то категорически не согласен, – говорит Никита.
Высказывать своё мнение он привык и в личном общении, и в комментариях в новостных пабликах в соцсетях. В мае этого года он оставил несколько комментариев в архангельском паблике и в одной межрегиональной новостной группе. После чего его обвинили в «дискредитации» вооруженных сил РФ. 18 июля суд приговорил его к штрафу в 30 тысяч рублей, 6 августа – ко второму штрафу на ту же сумму, оба приговора Верховцев будет оспаривать.
– Первое дело завели из-за абсолютно мирного комментария. Это был вопрос к местной жительнице, которая в разговоре про войну сказала, что она что-то там считает несправедливым, – говорит Никита.
Дословно комментарий выглядел так: «Светлана, то, что рф влезла в политические дела суверенного государства и оккупировала часть территории? Согласен, несправедливо» (орфография и пунктуация сохранены. – Окно).
– Силовики дешифруют якобы тайные смыслы слов, как им надо, под себя всё трактуют. Всё свели к тому, что под «РФ» якобы имеются в виду российские военные. Хотя я не это имел в виду. Не военные, а правительство отдает приказы. Но из-за букв «РФ» делается вывод, что речь идет о военных, – объясняет Верховцев.
Знакомясь с материалами дела, он увидел, что в рамках экспертизы ему вменили описание действий вооруженных сил, «воюющих на территории Украины» как захватнические.
– А как может быть по-другому? Идёт война, но никто ничего не захватывает? Я и судью спросил: как это действия вооруженных сил одной страны, находящихся на территории другой страны, с которой идёт война, могут не расцениваться как захватнические? Она ответила: мы не будем обсуждать политику, вот у меня есть правонарушение, и я должна его оценить.
Узнав о первом протоколе, Никита сразу обратился в ОВД-инфо, где ему помогли найти адвоката. Однако накануне суда адвокат заболел.
– Мы пытались перенести заседание, но ходатайство отклонили – сочли, что до 10 утра я мог найти другого защитника.
Истинная причина отказа в том, что по закону правоохранителям надо уложиться в трёхмесячный срок с момента обнаружения правонарушения, полагает Никита.
– Как мне защитник рассказал, по этим делам стоит надеяться только на истечение срока давности. У них есть три месяца со дня поступления дела, поэтому они не переносят заседания, и если им надо кого-то привлечь, то это практически неизбежно, – поясняет он. – Мои комментарии написаны в начале мая, но что-то затянулось с экспертизой, и они спешили. Ко мне даже на работу участковый приехал, выдернул меня со смены, чтобы я побыстрее дал ему объяснения.
Второй протокол о «дискредитации» составили за комментарии в новостном паблике – о плохих дорогах.
– Этой весной всё было в ямах, – возмущается Никита, – в «шашечки» играли вокруг колдобин, даже на главных улицах. А ведь в прошлом году у нас был массовый ремонт дорог. И я рассказывал про это в межрегиональном новостном паблике. В России и так не всё супер, чтобы лезть куда-то ещё с советами. Я говорю: для комфортной городской среды нужна инфраструктура. И даже её нет. Зато какие безумные суммы летят в дыру на вооружение! Если тратиться не на разрушения, а на что-то более полезное, всем будет гораздо приятнее. Вести войны сейчас невыгодно: они смертоносные и разрушительные, а «профита» уже нет. Это не средневековье, когда ты просто приехал и захватил всё у соседа. Сейчас ты ничего, кроме руин, после себя не оставляешь.
Многие его поддержали и согласились, что лучше бы деньги шли на инфраструктуру российских городов, чем на ракеты и уничтожение городов соседней страны, говорит Никита.
– С этим сложно спорить. Большинство людей всё понимают, просто молчат. Многие, чуть им задашь неудобные вопросы, отвечают, мол, мы телевизор не смотрим, ничего не знаем. Они не хотят в это ввязываться. Синдром маленького человека – я всё равно ничего не решу, так зачем лезть и нарываться, у меня и так до фига проблем, мне лишние не нужны. Люди понимают, что чуть слово скажешь, у тебя ещё с десяток проблем прибавится, – рассуждает он. – Я не думал, что такое большое государство будет унижаться, гоняясь за комментами. Я понимаю, если бы это написало СМИ с большой аудиторией. А здесь – местный паблик, увидит человек 100. До чего же дошла цензура, что и для 100 человек нельзя ничего написать! Судам должно быть стыдно за то, чем они сейчас занимаются. Получается, как в шуточке: свобода слова у нас есть, но не факт, что после этого слова ты останешься на свободе.
Поскольку приговор о штрафе по первому делу ещё не вступил в силу, за второе дело Никите присудили новый штраф. Но если после вступления в силу приговора он снова напишет «преступные» комментарии, ему грозит уже уголовное наказание.
– Я читал про человека, который вообще безобидный комментарий написал, но кто-то пожаловался. Как только появляется жалоба, они всегда могут вывернуть так, что ты будешь виноват, – говорит он.
Доносчики
Оба дела о «дискредитации» появились в результате доносов.
– Я заметил, что в комментариях есть специальные люди, которые хотят спровоцировать, чтобы было о чём донос написать. У нас, оказывается, довольно много людей, пишущих доносы – прямо в сети, – удивляется Никита. – Это всё, как правило, закрытые пустые страницы, или друзей 10-15 человек – то есть фейковые аккаунты, с них идет провластная повестка. А из живых большинство против всего этого [войны в Украине].
Правда, встречаются и искренние сторонники войны и репрессий, в личном общении они агрессивные и «быдловатые», замечает Никита.
– Почему-то я не встречал ни одного культурного адекватного человека за войну. Если он за войну, весь из себя такой патриот, то у него с русским языком обязательно проблемы, пишет с ошибками, но за Россию топит. Для меня это странно. Я отделяю любовь к родине от любви к правительству, за которое я ни разу не голосовал. А они, видимо, не отделяют.
Доносы на Никиту написали 23-летний Арсений, считающий себя патриотом, и 24-летняя Юлия, муж которой воюет в Украине. «Некто Никита Верховцев, прямым текстом оскорбляет правительство моей страны (орфография и пунктуация сохранены. – Окно). А между прочим, отец моего ребёнка за эту страну сейчас воюет! Он, находясь на СВО, защищает меня, нашего сына, нашу страну. А какой-то парень так поносит всех, кто сейчас там! Мне обидно и горестно читать подобное. Это оскорбляет не только тех, кто на СВО, но и меня лично. Прошу принять меры», – написала Юлия.
Суд по ее заявлению был 18 июля, а 20-го июля на своей страничке она написала, что ее муж погиб на СВО. На вопросы корреспондента «Окна» Юлия не ответила.
Родилась она в поселке Шипицыно Котласского района. И 10 лет назад пересеклась в интернете с Никитой.
– В 2014 году она меня поздравляла с 14 февраля. Мы не были знакомы, просто один день пообщались. А через десять лет она на меня доносы пишет, – удивляется Никита.
Второй доносчик, Арсений, сам прислал ему скриншоты своего обращения в Следственный комитет по Архангельской области.
Он из Симферополя, служил в армии, в ноябре 2020 года демобилизовался.
– Он такой весь из себя за войну, но сам туда не хочет – мол, у него бизнес, и в целом он приносит обществу пользу тем, что сидит в безопасности, – иронизирует Никита.
Зато Арсений готов «воевать» онлайн с теми, кого он считает врагами России. Он сказал корресподенту «Окна», что помнит комментарий Никита, но «там не дискредация была, а лютая ненависть к русскому народу и правительству”. Донос он написал исключительно из стремления следовать УК РФ. «У меня мотивы, как и у каждого гражданина сообщать о всех правонарушениях. Если человек просто поносит нацию и страну без каких либо аргументов, то это не опозиционер, а больной на голову», – пояснил он.
Таких «бойцов невидимого фронта», как Арсений и Юлия, оказалось очень много.
– Я как ни приду в полицию объяснения давать, каждый раз они обсуждают дела с доносами. Первый раз при мне сразу три интернет-дела обсуждали. То есть в основном они расследуют не преступность в городе, а именно интернет, у них сейчас основное занятие – с бумажками сидеть по «экстремистам». Причём видно, что у них совсем людей не хватает. Не думаю, что они от этого кайф ловят.
По штрафам Никите придется заплатить 60 тысяч рублей, зарплата пожарного – 38 тысяч.
До того, как стать пожарным, Никита учился в петербургском Институте кино и телевидения по специальности «Реклама и связи с общественностью», но через три года понял, что это ему не подходит и продолжил «семейную династию»: в МЧС у него работает отец, дядя и двоюродный брат.
Никите повезло – у него нет конфликтов ни родственниками, ни с девушкой.
– Я думаю, многие в городе разделяют мои взгляды, – говорит Никита, – большинство людей либо нейтральные, либо такие: зачем оно нам надо вообще? Когда это уже закончится? Поэтому конфликтов у меня нет. Большинство людей всё понимают.
Никита 5 лет отработал пожарным без единого нарекания. Но как только на работе узнали, что он осуждён за «дискредитацию» армии, отношение к нему резко поменялось, и к нему стали докапываться по каждой мелочи.
– Мне уже предложили по собственному желанию уволиться, намекнув, что либо так, либо по статье. Я сказал: найдёте статью – увольняйте по статье. Я по трудовому договору работаю, там должно быть сначала предупреждение о грубом выговоре, а потом уже увольнение, – рассказывает Никита. – А на следующую смену после суда пришло извещение, что у меня строгий выговор появился.
Будни провинциального пожарного незавидные, замечает он.
– Самое лучшее обеспечение МЧС в Москве – там всё есть, новая экипировка. В Архангельск еще что-то перепадает, а к нам идут размеры экипировки, которые не подошли нигде: самые маленькие или самые большие, в которых ты утопаешь. Так же и с пожарными рукавами, и с техникой: чем дальше от центра, тем всё хуже и хуже.
Зарплаты на жизнь тоже не хватает.
– Цены растут, а зарплата нет. У нас с 2019 года есть так называемая «путинская надбавка». До нее зарплата вообще 25 тысяч была, и это ещё с северной надбавкой. Но не все так просто –оклад регулярно индексируют, у меня он за 5 лет с 7 тысяч поднялся до 9 – аж на 22% процента. Но реальная зарплата не выросла ни на рубль: президентская надбавка всё съедает. Тебе две тысячи к окладу добавили – а надбавка на две тысячи стала меньше. Потихонечку все вокруг нас стали получать больше, а мы сколько 5 лет назад получали, столько и получаем.
Котлас – небольшой город с населением меньше 60 тысяч, когда-то был важным транспортным узлом.
– Потихоньку всё угасает. Найти работу хотя бы на 30 тысяч – уже проблема. В «Магнит», в «Пятёрочку» – да, можно устроиться, но там и получают мало за тяжёлые 12-часовые смены. Зато у судостроительного и электромеханического заводов нет проблем, у них заказы пошли, связанные с оборонкой. Видимо, когда говорят, что экономика растёт – это про ВПК. И зарплаты растут только у тех, кто либо воюет, либо работает на этих заводах. А все остальные живут как жили, только цены вдвое выше, – говорит Никита.
Сейчас он собирает деньги на оплату адвоката на платформе взаимопомощи «Заодно».