Учительница русского языка и литературы Ирина Сошникова в начале «нулевых» переехала в Россию из Кыргызстана. Последние годы она вынуждена жить у чужих людей. Ее единственное жилье признали аварийным, а ее саму насильно переселили в так называемый маневренный фонд: в квартире нет удобств, жить там невозможно. Сошникова уже несколько лет пытается добиться у властей нормального жилья, но они не реагируют.

Ирина Сошникова 22 года живет в небольшом поселке Лычково в Новгородской области. Родилась она в городе Ош, окончила там школу, университет. Училась в аспирантуре Киргизского государственного университета, защитила диссертацию по творчеству писателя Чингиза Айтматова, работала в университете. Переехав в Новгородскую область, Ирина Викторовна преподавала в местном училище.

Шесть лет назад ее насильно выселили из аварийного жилья в маневренное, которое оказалось еще хуже прежнего.

– Тогда они со мной обошлись, наверное, как с какой-то преступницей, – говорит Ирина. – Ворвались в мою квартиру, и буквально выталкивать меня начали. Поломали замки, двери, разломали мебель, разбили посуду, стекла от книжных шкафов, погрузили в машину все и вывезли в маневренный фонд. А я села на пеньке возле такого же барака, как мой, и заплакала. У меня паспорт пропал куда-то после этого погрома и банковская карта. Мне так плохо было, что идти я не могла. Мимо женщина какая-то проходила и купила мне минеральную воду, чтобы запить лекарство.

Двухкомнатную квартиру площадью в 60,5 квадратных метров в деревянном доме Ирина Сошникова купила в 2002 году, когда в месте с матерью, труженицей тыла, перебралась в Россию из города Ош в Кыргызстане. В Новгородскую область их позвали знакомые, уже там обосновавшиеся. Дом был старым, но, по словам Ирины, выглядел на момент покупки квартиры прилично. Да и денег на что-то другое не было. Из восьми имеющихся в доме квартир тогда были заселены семь. Пустовала только одна, хозяева которой давно переселились в Москву. Потом в одной из квартир в 2009 году случился пожар, из дома уехали все, кроме Ирины. Ехать ей было некуда. А отправится в так называемый маневренный фонд она не согласилась: квартиры были без воды, с печкой и «дыркой» в полу вместо туалета. Менять шило на мыло с пожилой матерью на руках Ирина не захотела.

Вместо пенсий – экспертизы

В 2011 году Ирина и ее мама обратились в администрацию сельского поселения с заявлением о признании дома аварийным и включения его в программу расселения из ветхого жилья.

– Тогда как раз вышли майские указы Путина, и глава администрации пообещал нас включить в программу, – вспоминает Ирина. – Дальше приехала межведомственная комиссия, осмотрела дом и составила акт, согласно которому в 2012 году дом придет в аварийное состояние. Следующие два года глава администрации обещал включить его в программу расселения, но в 2014 году без нашего ведома его внесли в программу капремонта, даже не обследовав. И это после заключения о том, что уже два года назад этот дом должен был стать аварийным! Я снова начала писать во все инстанции.

В ответ на обращение Сошниковой и ее матери межведомственная комиссия снова дала заключение, где общий процент износа дома не указан, зато указан срок эксплуатации каждого элемента здания. Самый большой у фундамента – 40 лет. И он истек. То есть дом явно аварийный. Но чтобы это доказать, двух пенсионерок заставили заказать за свой счет дорогостоящую строительную экспертизу и… аварийным объект все равно не признали. Еще одну попытку Ирина предприняла в 2016 году. Но опять неудачную. В этом же году в доме начали капитальный ремонт крыши.

– Я все надеялась, что у них в Фонде капитального ремонта хватит ума не ремонтировать этот барак. Но приехали рабочие, вломились в дом и начали колотить, крышу менять, – вспоминает Ирина. Когда уже фундамента не было, он ушел на полметра под землю. – Сразу после этого ремонта моя мама, которой 91, умерла. Не выдержала уже сердце просто. На крышу они потратили 631 тысячу, а через два года дом признали аварийным. И мне тогда предложили квартиру из маневренного фонда, но я отказалась, потому что знала, в каком состоянии все эти маневренные дома. Мне глава сказал, что нужно пожить в этом маневренном фонде два-три месяца, а потом заработает программа по переселению, и меня в нее включат. Но я уже просила до этого внести меня в списки на расселение, и меня обманули.

Кто смог уехать, уехали

После отказа Ирины переехать из аварийного барака администрация подала на нее в суд иск о принудительном выселении в маневренный фонд. Сошникова подала встречный иск о предоставлении ей благоустроенного жилья, соответствующего по площади ее квартире. Оба иска рассматривали в один день в одном и том же суде. По иску администрации судья Никитина, вынесла решение выселить Сошникову в маневренный фонд. По иску Сошниковой судья постановила выплатить ей за жилье выкупную стоимость, поскольку ее, как собственницу не включили в программу расселения из ветхого и аварийного жилья.

Квартиру Сошниковой администрация оценила в 199 650 рублей. Потом выкупную стоимость подняли до 400 тысяч рублей.

– Депутат Анна Черепанова писала запрос Уполномоченному по правам человека, а он писал в прокуратуру, чтобы защитили мои нарушенные права, – говорит Ирина. – Прокуратура вынесла представление об отмене неправосудного решения о выселении собственника в маневренный фонд. В декабре 2018 года состоялось судебное заседание в областном суде, на котором областная прокуратура встала на мою защиту. Но суд оставил решение суда первой инстанции в силе. На апелляции прокуратура меня уже бросила и не стала защищать в вышестоящих судах. Я писала кассационные жалобы. В том числе в Верховный Суд, но мне и там отказали.

Добиться от государства нормального благоустроенного жилья за шесть лет борьбы с местной властью Ирина Сошникова так и не смогла. Еще и вызвала неприятие со стороны многих жителей поселка, которым не нравится, что она так рьяно отстаивает свои права вместо того, чтобы довольствоваться имеющимся, как это делают ее односельчане, и не считать себя «лучше других». Но есть в Лычково и те, кто поддерживает ее и пускает к себе пожить. В квартире, котоорую ей выделили в маневренном фонде, Ирина появляется лишь чтобы взять какую-то одежду, разобрать книги и найти документы.

– Дом, куда меня выселили, такой же барак, как и мой, двухэтажка на восемь квартир, – говорит Ирина. – Здесь другого жилья почти нет. Все, что есть – бараки 50-х-60-х годов прошлого века, которые давно исчерпали свой ресурс. Без водоснабжения, с печным отоплением, дыркой в полу и выгребной ямой вместо туалета. Нечистоты зимой замерзают и поднимаются в квартиру, отравляя воздух.

Впрочем, новое жилье, построенное для переселенцев из деревянных развалюх, зачастую приходит в негодность гораздо быстрее, чем семидесятилетние советские барки. В Боровичах один из домов, сданных по программе переселения из ветхого и аварийного жилья в 2011 году, практически сразу же начал сыпаться на глазах новых жильцов. Следующие восемь лет «счастливые» новоселы добивались признания дома аварийным и добились этого в 2019 году. Снести дом, должны будут только в следующем, 2025 году.

История Сошниковой уже привлекала внимание журналистов. Ирину даже приглашали на федеральные телеканалы. Правда, последнее приглашение на программу “Мужское/женское” c Александром Гордоном шесть лет назад закончилось печально. Сидя в уютной московской студии ведущий отчитал пенсионерку за то, что предложенные ей варианты проживания в маневренном жилье ее не устроили, обозвал Сошникову «халявщицей, желающей поживиться за счет государства», и предложил властям депортировать ее из России.

Ошиблись со страной

Жизнь других обитателей Лычково комфортной тоже не назовешь. Поселковая баня давно закрыта, мыться негде. Три года назад жители Лычково писали в прокуратуру коллективную жалобу с требованием открыть баню, и суд вынес положительное решение по иску прокуратуры. Но баня до сих пор не работает.

Закрыт и аптечный пункт: за лекарствами надо ехать в районный центр. Давно закрыта скорая помощь. Закрыто автобусное сообщение Лычково – Великий Новгород. Те, у кого нет машины, в областную больницу вынуждены ездить на такси. По всем этим поводам жители Лычкова в декабре прошлого года написали жалобу новгородскому губернатору Никитину. Как в пустоту, говорит Ирина.

– Когда к нынешнему главе администрации Демянского округа Сапогову пришли на прием люди из дома, в который меня выселили, и пожаловались на протекающую крышу, подняли вопрос про баню, аптеку и автобусы, он ответил, что мы здесь нецелесообразны, – вспоминает она. – Ну а что? Кто смог уехать отсюда, уехал, а остальные не нужны. Ответа от губернатора мы не получили.

Двухэтажку, где жила Сошникова, признали аварийной и должны были снести еще в 2018 году, но дом так до сих пор и стоит на месте, с заколоченными окнами и крышей, поблескивающей новыми металлическими листами. А пенсионерку так и не включили в программу по переселению из ветхого и аварийного жилья. Другие жильцы барака согласились забрать назначенную администрацией выкупную стоимость. Кто-то из них уехал из Лычково в поисках лучшей жизни, у кого-то есть другое жилье. Ей же на склоне лет идти и ехать некуда.

– Там были и такие, кто маткапитал обналичил через покупку квартир в этом бараке. Они еще и компенсацию довеском получили, выкупную стоимость, – говорит пенсионерка. – А я куда пойду с этими копейками, под забор? Что я на них куплю? В 2019 году сюда приезжала снимать сюжет RT. Тогда еще Генпрокуратура обещала оказать содействие по включению меня в программу переселения, которая как раз открылась. Но администрация на запрос Генпрокуратуры ответила, что все жильцы моего аварийного барака переселились в маневренный фонд. Но это наглая ложь. Все жильцы еще после пожара в 2009 году уехали в другие населенные пункты и купили там жилье.

Местные СМИ про Сошникову и ее борьбу не пишут. Новгородский журналист, пообещавший рассказать о мытарствах пенсионерки на страницах местного СМИ, в итоге позвонил и сказал, что редакция публикацию не разрешила.

В России Ирина прожила 22 года. Все ее друзья и однокурсники, которые, как и она, уезжали из Кыргызстана в далеком 2002 году, но не в Россию, а в США, Европу и Израиль, давно устроились за границей и прекрасно там живут.

– Моя однокурсница из Франции, когда я судилась по признанию дома аварийным и тратила всю пенсию на судебные расходы, высылала мне деньги на покупку дров, чтобы я зимой не замерзла насмерть, – говорит Ирина. – Мы с мамочкой, конечно, сто раз поплакали, что сюда приехали. Сейчас, если бы назад отмотать, не сделали бы так уже. У нас там, в Оше, была прекрасная благоустроенная квартира. Я человек с высшим образованием. Кандидат наук. За что со мной так? Администрация местная травлю настоящую устроила мне за то, что я свои права отстаиваю. Особенно после того, как я в Новгороде в пикет одиночный выходила. Людей против меня настраивают. Гонят меня обратно в Ош, говорят, что мне туда нужно уезжать.

Осенью 2023 года в правительстве Новгородской области заявили, что регион досрочно завершил программу расселения из ветхого и аварийного жилья.

Ирина Сошникова этого не почувствовала.